предыдущая главасодержаниеследующая глава

Лунный камень

Уже при первом знакомстве с ханганскими вулканами мы обратили внимание на часто встречающийся в лавах калиевый полевой шпат - санидин. Особенно притягивали и одновременно озадачивали нас крупные и прозрачные, как стекло, кристаллы. Мы бережно отбирали их в вулканических выбросах, наполняли ими наши рюкзаки, а затем уже в лагере подолгу рассматривали. Нам хотелось найти в них тот своеобразный оптический эффект, который делает прозрачный полевой шпат прекраснейшим самоцветом - лунным камнем.

Лунный камень... В самом названии этого камня таится что-то загадочное и неуловимо прекрасное. В справедливости названия можно убедиться, слегка поворачивая этот неяркий с виду серовато-белый и прозрачный, как стекло, камень. На его поверхности иногда вспыхивают голубовато-серебристые переливы, и весь он наполняется торжественно холодным свечением, подобно лунному свету.

В этом удивительном сиянии - главное достоинство камня, которое привлекло к нему внимание еще древних жителей Индии, где распространен был культ поклонения Луне. Как пишет профессор В. Ф. Кренделев, "лунопоклонники Индии представляли свое божество в виде идола на колеснице, которую четыре гуся мчат в поднебесье, а в руке идола сияет драгоценный джандараканд". Это и есть лунный камень, о чем свидетельствует выдающийся ученый древности аль-Бируни: "Среди жителей Индии распространена молва о лунном камне, и они называют его джандараканд, т. е. лунные лучи".

Древние народы признавали за лунным камнем магическую силу, наделяли его сверхъестественными свойствами. Один из героев рассказа А. И. Куприна "Суламифь", обращаясь к своей возлюбленной, говорит: "Лунный камень, бледный и кроткий, как сияние луны, - это камень магов халдейских и вавилонских. Перед прорицаниями они кладут его под язык, и он сообщает им дар видеть будущее. Он имеет странную связь с Луною, потому что в новолуние холодеет и сияет ярче".

Интерес к камню с таинственным лунным сиянием не проходил и в средние века. Его называли камнем влюбленных, и девушки носили амулеты из лунного камня, веря, что он принесет им счастье в любви. Верили и в то, что этот камень плачет в лунную ночь, выделяя влагу, которая исцеляет тоску и лихорадку. Затем интерес к нему ослаб - пришла пора увлечения другими камнями. Теперь камни с красивыми цветовыми переливами снова в почете. Однако природных лунных камней мало, чтобы удовлетворить спрос на них, появились всевозможные их имитации. Так, лунный камень имитировали специальным опалесцирующим стеклом на голубоватой металлической или эмалевой подложке. Затем появилась имитация лунного камня синтетической шпинелью*.

* (Шпинель - минерал, сложный окисел магния и алюминия. Прозрачная ярко-красная шпинель - драгоценный камень, известный с древности. В настоящее время синтезируют красную шпинель, заменяющую природную, либо получают имитации других камней - рубина, александрита, топаза. Бесцветная синтетическая шпинель при облучении коротковолновым ультрафиолетовым светом приобретает сине-белые переливы, присущие лунному камню.)

Все эти имитации искусно воссоздают эффект лунного сияния. И все же люди отдают предпочтение натуральному камню, образованному таинственными силами Земли, нежели синтетическим материалам, выращенным различными методами в лаборатории.

Световую игру, возникающую на гранях, плоскостях спайности или отдельности минералов, принято называть иризацией. Ею обладают некоторые разновидности широко распространенного в природе класса полевых шпатов. К ним относятся главным образом просвечивающие и совершенно прозрачные калиевые полевые шпаты - адуляр и санидин.

"Лунный эффект" наблюдается также среди натро-кальциевых полевых шпатов - плагиоклазов. Полупрозрачный плагиоклаз альбит-олигоклазового состава получил специальное название - перистерит (от греческого "перистера" - голубь) за своеобразную иризацию, напоминавшую радужный отлив на шее голубя.

Все эти благородные разновидности полевых шпатов относятся к числу драгоценных камней и традиционно используются в ювелирном деле. Каменных дел мастера издавна научились усиливать красоту, блеск и сияние многих камней, в том числе и лунного камня, путем их дополнительной обработки. Техника обработки лунного камня в древности была проста: кусочки камня приклеивали на державку из дерева. После этого его шлифовали на неподвижной плите из грубозернистого кварцевого песчаника, а затем более мелкозернистого, непрерывно смачивая поверхность водой. При этом учитывалось, что наибольший эффект лунного свечения достигается на выпуклой шарообразной поверхности и тем больший, чем больше ее кривизна. С этой целью камень шлифовали круговыми движениями, постепенно изменяя угол наклона державки, и получали полусферическую и оваловидную форму. Такая форма была названа "кабошон" (от французского "кабошон" - шляпка гвоздя) за сходство ее с головкой старинных гвоздей. В настоящее время огранка лунных камней выполняется на чугунных карборундовых кругах, имеющих канавки различной ширины и глубины. Кривизна кабошона зависит от ширины и глубины этих канавок.

Лучшие лунные камни с сильной иризацией используются для изготовления вставок в дорогие ювелирные изделия - перстни, серьги, кулоны, из менее привлекательных изготовляются бусы, браслеты, запонки. Есть также иризирующие полевые шпаты, но непрозрачные. Они иногда именуются лунными камнями, но ценятся гораздо ниже прозрачных - истинных лунных камней, хотя и считаются красивыми ювелирно-поделочными самоцветами. Примерами непрозрачных "лунных камней" являются хорошо известные в Советском Союзе карельский беломорит и украинский лабрадор.

Серовато-белый плагиоклаз из пегматитовых жил был назван А. Е. Ферсманом беломоритом в честь Белого моря, вблизи которого родился этот замечательный само­цвет. И ему А. Е. Ферсман посвятил вдохновенные строки: "На этих гранях играл какой-то таинственный свет. Это были нежные синевато-зеленые, едва заметные переливы, только изредка вспыхивали они красноватым огоньком, но обычно сплошной загадочный лунный свет заливал весь камень, и шел этот свет откуда-то из глубины камня...

Белое море отливало цветами лунного камня... или камень отражал бледно-синие глубины Белого моря?".

Весьма необычным является и другой плагиоклаз - темно-серый таинственно-печальный лабрадор. Своим названием он обязан полуострову Лабрадор в Канаде, где был открыт в 1770 г. Вскоре после открытия лабрадор был доставлен в Париж и Лондон, где очаровал своей изумительной иризацией в ярко-синих, зеленых, фиолетовых и золотисто-желтых тонах. И неожиданно лабрадор сделался модным ювелирным камнем, из которого изготовлялись вставки в перстни, серьги и броши.

Большую популярность приобрел лабрадор в России, где его называли таусиным - павлиньим камнем (от персидского "тавуси" - павлин) - за сходство с переливами павлиньего оперенья. Популярности павлиньего камня способствовали находки в 1781 г. в окрестностях Петербурга крупных валунов с лабрадором, по-видимому, принесенных ледником из Скандинавии. По свидетельству академика Палласа, столь необычные валуны были обнаружены при строительстве дороги из Санкт-Петербурга к царскому дворцу в Петергофе, по качеству они не уступали лабрадору из североамериканских месторождений. Экзотический материал ледниковых валунов был использован для изготовления украшений и предметов искусства, в частности столешниц Эрмитажа. Петербургская знать носила кольца и серьги из павлиньего камня, щеголяла лабрадоровыми табакерками в золотой оправе, а дамы демонстрировали на балах наряды из переливчатого "таусиного" шелка под цвет камня.

Однако "таусиная мода" продлилась недолго. В 1835 г. на Украине были открыты богатейшие месторождения габбро-анортозитовых пород, названных лабрадоритами за обильные выделения иризирующего лабрадора. На одном квадратном метре поверхности этих пород можно было насчитать до 200-300 "глазков" лабрадора, переливающих различными цветами. Таусиного камня на Украине оказалось так много, что он постепенно обесценился, а в наше время лабрадорит перешел в разряд первоклассного облицовочного камня. Украинский лабрадорит применялся для облицовки мавзолея В. И. Ленина, станций метро и многих монументальных зданий. Глазки иризирующего лабрадора, полыхающие сапфиро-холодным, как вечерняя звезда, светом, можно встретить на пьедесталах многих архитектурных памятников и надгробий.

Помимо темного канадского и украинского лабрадора в Финляндии (близ Иламаа) найден подобный минерал светлого цвета, иризирующий всеми цветами спектра. Его так и назвали спектролит. Месторождения лабрадоритов, переливающих в голубых, зеленых и даже красных тонах, открыты также в США, на Мадагаскаре и в Бирме. А вот настоящие лунные камни, иризирующие адуляр и санидин, - большая редкость. Месторождения их известны, главным образом, в Индии, Шри Ланке и Бирме. Источником лунного камня-адуляра являются древние метаморфические породы архейского возраста - кварц-полевошпатные гнейсы (лептиниты). Эти породы содержат обильные выделения - "глазки" адуляра величиной до 30-50 см в поперечнике. И хотя большая часть таких гигантских "глазков" непрозрачна и трещиновата, все же в центральных частях их сохраняются прозрачные участки, пригодные для огранки. Другая разновидность лунного камня - санидин - встречается в виде вкрапленников в молодых вулканических породах риолитах и базальтах. При поверхностном выветривании и разрушении материнских пород заключенные в них лунные камни высвобождаются и накапливаются в рыхлой щебенистой массе. Отсюда уже не представляет особого труда извлечь необходимое количество природного сырья. Размеры необработанного лунного камня достаточно крупные - от 2-5 до 10 см в поперечнике. Лучшими по качеству принято считать лунные камни, иризирующие в нежных, небесно-голубых тонах или изливающих густой голубовато-синий цвет, подобный свету вечерней звезды. Необычайно красивы и высоко ценятся железистые санидины (ферриортоклазы) с о-ва Мадагаскар с искристо-золотым свечением, а также уникальные лунные камни астериксы с эффектом четырехлучевой звезды. Чаще встречаются лунные камни, иризирующие в теплых жемчужно-белых и серебристых тонах, но ценятся они ниже камней с голубыми отливами.

Какова причина необыкновенного светового перелива - иризации - полевых шпатов? Этот вопрос уже давно занимал умы многих исследователей. Пытались объяснить лунное свечение в камне двойникованием кристаллов полевого шпата, микроскопическими трещинками и ориентированными включениями ильменита. И только в наше время с помощью электронного микроскопа удалось раскрыть секрет иризации лунного камня. Оказалось, что иризация вызвана неоднородным строением кристаллов полевых шпатов, первоначально представлявших собой твердый раствор смешанных компонентов - ортоклаза, альбита и анортита. При кристаллизации в результате постепенного снижения температуры минералообразующей среды происходил распад твердого раствора с упорядоченным распределением в теле кристаллов продуктов распада. Так, например, натриево-калиевые полевые шпаты (санидин, адуляр) распадались на калиевую и натриевую полевошпатовые составляющие. Возникали так называемые пертиты - закономерные вростки альбита в теле кристаллов адуляра или санидина. Они-то и вызывают (вследствие диффузии света) появление иризации. Установлено, что величина пертитовых вростков и количество их в теле кристаллов определяют цвет и интенсивность иризации. Считается, что чем тоньше пертитовые вростки, тем ярче иризация в голубых тонах. Жемчужная и серебристая иризация обусловлены более обильными и крупными по величине вростками альбита. Аналогичным явлением объясняется иризация в плагиоклазах - перистерите, беломорите и лабрадоре. В процессе упорядочения внутренней структуры кристаллов происходит распад смеси плагиоклазов на тончайшие пластинки из натрового альбита и кальциевого анортита. На границах же этих пластинок возникала в результате отражения света замечательная игра камня.

Итак, можно считать, что природа иризации лунных камней установлена. Но как она возникает, какие геологические процессы в земной коре приводят к этому? Редкие находки лунных камней в природе говорят о том, что формируются они в необычных геологических условиях. Некоторые исследователи полагают, что образованию лунного камня способствует быстрое охлаждение или резкое нарушение режима кристаллизации. Если это так, то пирокластические выбросы и лавы возле центров излияний хангайского района представляют определенный интерес для геологов-поисковиков. О возможном нахождении в них лунного камня сигнализировали и встреченные в лавах "глазки" полевого шпата, представленного именно санидином с характерной для него неупорядоченной структурой кристаллической решетки. Все это вместе взятое усиливало наш интерес при обследовании голоценовых вулканов Хангая.

Вулкан Босгын-тогоо. Спуск в 'преисподнюю'
Вулкан Босгын-тогоо. Спуск в 'преисподнюю'

Закончив обследование вулканов в районе оз. Цаган-нур, мы с Намсараем отправились на левобережье реки Нарын-Гичгэнэ-гол - правого притока реки Суман, где состоялось наше знакомство еще с тремя вулканами - Суга-тогоо, Хэрийн-тогоо и Босгын-тогоо. Все они располагались в 0,5-1 км друг от друга в юго-западной части обширного лавового поля.

У многих лавовое поле ассоциируется с картиной безжизненного пространства, усеянного хаотическим нагромождением продуктов вулканической деятельности. Однако перед нашим взором открылась широкая, одетая в зеленый наряд долина со стройными рядами сопок по бокам. У подножий их, словно пуговицы, белели отары овец. Кое-где среди зеленых сопок бурым цветом выделялись сплюснутые конусы вулканов, до которых без труда можно было добраться на машине.

Первым на нашем пути оказался Суга-тогоо высотой 150-200 м, заметно затронутый эрозией, со зрелыми сглаженными формами вулканического конуса. Поднявшись по его западному склону, мы обнаружили кратерное углубление диаметром около 200 м. Восточный склон вулканической постройки оказался срезан рекой Нарын-Гичгэнэ-гол. В крутом береговом обрыве нам представилась возможность увидеть вулканический конус в разрезе: в верхней и средней частях он состоял из рыхлого шлаковидного базальта ржаво-бурого цвета, в нижней - из плотной монолитной лавы. Суга-тогоо разочаровал меня - в нем не оказалось минеральных включений, заслуживающих внимания. Это был "пустой", с точки зрения поисковика, вулкан. Что покажут остальные?

Геофизики в кратере Босгын-тогоо
Геофизики в кратере Босгын-тогоо

Как всегда, дотошный и по-юношески нетерпеливый Намсарай с азартом охотника рвался на следующий вулкан, который был отчетливо виден посреди ровной открытой местности. Вулкан имел довольно-таки внушительное название - Босгын-тогоо (Пробуждающийся котел). Съедаемые нетерпением, Намсарай и я пересекли долину и подошли к вулканической постройке с северо-запада. Конус высотой не менее 200 м имел усеченную форму с крутыми склонами, сложенными красно-бурыми шлаками. Северо-западная часть конуса была разорвана, отсюда некогда вытекала лава, застывшая в виде обширного шлейфа. Судя по всему, формирование вулкана происходило в два этапа: в начале в результате взрывного извержения возник шлаковый конус с центральным кратером. Затем вследствие сильного взрыва из возникшего бокового кратера открылся проход в северо-западной части конуса и произошло излияние лавового потока. Под палящими лучами солнца мы стали подниматься по этому потоку. Поверхность его была пологая, но сплошь покрыта глыбами базальтовых лав всех форм и размеров. Казалось, кругом одни лавы шоколадного и красноватого цвета. И каково же было наше удивление, когда на буром фоне лав возникли ослепительно белые пятна какого-то белого минерала. Подойдя ближе, мы поняли, что перед нами санидин: его крупные вкрапления торчали в глыбах базальта. Рядом с ним поблескивали таблички смоляно-черного пироксена - авгита. Воодушевленный такой находкой, Намсарай, покопавшись молотком в осыпи, выудил из базальтовой дресвы отдельные обломки санидина. Укрывшись от палящих лучей солнца в спасительной тени базальтовой глыбы, мы с волнением рассматривали наш улов. Это были обломки неправильной, местами как бы оплавленной формы, реже встречались правильные таблитчатые кристаллы величиной со спичечный коробок. Глаз радовала жемчужно-белая, местами с легким золотисто-желтым оттенком окраска минерала. Основная масса обломков санидина была сильно трещиновата и непрозрачна, но среди них были и качественные - полупрозрачные и совершенно прозрачные, как стекло, камни. Они и поглотили все наше внимание. При легком повороте минерала вдоль его плоскости спайности возникал тот знакомый и желанный серебристый отлив, который свойствен только лунному камню.

В кратере вулкана Хоргийн-тогоо
В кратере вулкана Хоргийн-тогоо

- Сарын чулуу! (Лунный камень!), - воскликнул Намсарай, не сводя восхищенного взгляда с белого кусочка камня, лежащего на его ладони.

Мы бережно упаковали все просвечивающие сколько-нибудь камешки, после чего старательно прочесали лавовый поток, во все глаза рассматривая его взъерошенную поверхность. Санидин встречался в глыбах и в осыпи почти до самого кратера. Нам удалось наполнить оба наших брезентовых мешка для проб, сделав при этом необходимые геологические наблюдения. Любопытен был факт совместного нахождения санидина с крупными кристаллами авгита и мелкими (3-5 см) включениями ультраосновных пород. Эта минеральная компания уже встречалась среди пирокластических выбросов* вулкана Хоргийн-тогоо. И вот теперь новая встреча - в лавах! Не является ли эта ассоциация свидетельством каких-то общих условий образования?

* (Пирокластические выбросы, или пирокластический материал,- различные по размерам и форме обломки, выброшенные в раскаленном состоянии при вулканическом извержении.)

Просматривая образцы санидина и его спутника авгита, мы обнаружили несколько округлых, как бы оплавленных кристаллов. Вокруг их наблюдалась характерная оторочка - так называемая реакционная кайма, образующаяся вследствие реакции минерала с жидкой магмой. Отсюда напрашивался вывод: оба минерала - санидин и авгит - не находились в равновесии с минералами основной массы базальтов, образовавшихся на поверхности - они были вынесены с больших глубин, из мантии. На это указывало и их соседство с обломками глубинных ультраосновных пород.

Итак, монгольский лунный камень - пришелец из далекой и таинственной мантии Земли!

Едва оторвавшись от Босгын-тогоо, следуем к его ближайшему соседу - вулкану Хэрийн-тогоо. По параметрам и строению оба они почти одинаковы. Хэрийн-тогоо имеет сильно усеченный конус, сложенный пористыми шлаками и лавовыми потоками. Склоны его довольно крутые, расчленены многочисленными промоинами и залесены. На вершине - кратерное углубление, запечатанное лавовой пробкой. Теперь в нем сиротливо прячется озерцо диаметром около 100 м. Но нам не до него: в буро-красных лавах и здесь белеют "глазки" санидина. Среди них мы находим и хорошо просвечивающие, с серебристым отливом. Смеркалось. Мы доверху заполнили рюкзаки образцами санидина и лав и поспешно спустились к поджидавшему нас газику.

Кристалл санидина (лунного камня) в шлаковидном базальте. Вулкан Босгын-тогоо. Уменьшено в 2 раза
Кристалл санидина (лунного камня) в шлаковидном базальте. Вулкан Босгын-тогоо. Уменьшено в 2 раза

Вот и полевой лагерь на Сумане. Изрядно уставшие, с пустыми, напоминавшими о себе желудками, мы потянулись сразу к костру - на волнующие запахи жареного мяса. Но не тут-то было. Задавая один и тот же вопрос, - яаж?! (ну как?!), - нас окружили плотным кольцом любопытствующие товарищи. Напрасно Намсарай пытался отбиться скупыми репликами: Дза, дзугэр! (Ничего, нормально!). Это никого не успокаивало - от нас ожидали вещественных доказательств, причем сразу же, до ужина. И Намсарай не спеша, с загадочной полуулыбкой будды, развязал свой рюкзак и благоговейно стал извлекать из него завернутые образцы санидина. Камни немедленно пошли по рукам: их рассматривали со всех сторон, крутили, вертели под разными углами, а затем с разочарованным видом возвращали Намсараю. Никто не уловил в этом беловатом, как сушеный бараний сыр, минерале сходства с луной - камень словно потух в серых вечерних сумерках.

Несколько озадаченные и раздосадованные таким поворотом дела, мы все же заверили присутствующих, что имеем дело с настоящим лунным камнем, и обещали доказать это не позднее утра. После молчаливого ужина мы удалились в свою юрту, где Намсарай долго еще не мог успокоиться. Он все перебирал санидины: разворачивал их и выкладывал на длинный стол. Я не мешал ему колдовать с лунным камнем и улегся на свою металлическую кровать, установленную, кстати говоря, строго с севера на юг (по мнению Намсарая, ссылавшегося на тибетскую медицину, такая ориентировка постели способствует хорошему сну). Независимо от погоды в юрте хорошо дышится и спится. Юрта - настоящее чудо, замечательное творение древних кочевников, проверенное веками и не потерявшее своего значения в наши дни. В открытые двери юрты вижу, как на потемневшем небе начинают загораться звезды. Свежий воздух, струящийся по деревянному полу, овевает разгоряченное приятной усталостью лицо и убаюкивает.

Кристаллы санидина, дымчатого - в центре и белого - по окружности. Уменьшено в 2 раза
Кристаллы санидина, дымчатого - в центре и белого - по окружности. Уменьшено в 2 раза

Я проснулся внезапно, когда из отверстия в куполе юрты - тоно - струился мерцающий лунный свет. Серебристые блики, точно сполохи, вспыхивали в отдельных частях юрты, которая походила на какую-то сказочную театральную декларацию. Взглянул на часы: была полночь - час духов (как говорят монгольские сказители). Для полноты ощущений в этом ирреальном мире не хватало только самого духа. Чу! Приподнявшись на локте, вижу и впрямь неподвижную фигуру в белом, согнувшуюся над столом, где лежат наши камни. Лоб начинает покрываться испариной... сна как не бывало. Гоню прочь от себя всю эту мистику, но для верности спрашиваю: "Хэн вэ эндээс?" (Кто здесь?).

- Это я, - встрепенувшись, отвечает Намсарай. - Нe спится что-то, вот и решил проверить, прав ли был царь Соломон, когда утверждал, что лунный камень в новолуние ярче светится.

- Ну, и как, - успокаиваюсь я, - светится?

- Как сказать, - смеясь, отвечает Намсарай. - Если очень захочешь, может, и засветится!

Мне не оставалось ничего другого, как встать и присоединиться к нему. На столе перед нами белели лунные камни, аккуратно разложенные в ряды по размерам. Я взял крупный кристалл и стал легонько поворачивать его плоскость спайности в призрачных лучах лунного света. И вдруг камень вспыхнул тем ярким серебристым светом, каким загорается наше северное небо во время полярных сияний. Мы замерли и, затаив дыхание, молча смотрели на это диво, рожденное в камне.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

10 простых советов опытного цветовода, читайте на sovetok.com














Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостева Надежда Анатольевна, дизайн;
Злыгостев Алексей Сергеевич, разработка ПО 2008-2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник: 'IzNedr.ru: Из недр Земли'