предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава первая. Тайна монгольского пиропа

Прогноз А. Е. Ферсмана

 "Мы с особым интересом обращаем внимание 
 на скопление прекрасного пиропа и оливиновых 
 бомб в базальтах Внешней Монголии, где таким 
 образом намечается новая область большого 
 значения". 
 А. Е. Ферсман
 
 "Одним из весьма популярных драгоценных камней 
 является пироп. Его название образовано от 
 греческого слова "пиропос" - огненный". 
 г. Банк
 
 "Первое место среди малиново-красных камней 
 занимает карбункул*, называемый так потому, 
 что он напоминает огонь". 
 Плиний Старший

* (От латинского carbunculus - уголек.)

В небе гасли последние краски, и сумерки ниспадали на город легким призрачным покрывалом. Незаметно густея, они окутывали своей эфемерной голубовато-серой тканью кроны высоких деревьев, крыши домов и золоченые купола. Сумрак заполнял и просторный кабинет с уходящими во тьму длинными рядами книжных полок. Не зажигая света, Ферсман продолжал сидеть, в задумчивости откинувшись на спинку мягкого кресла. Он любил эти вечерние часы, и в особенности ночную тишину своего кабинета. Именно в то время, когда смолкали все звуки, неутомимая мысль уводила его в далекие края, будила воспоминания и зарождала в сознании четко сложившийся и глубоко прочувствованный творческий замысел. Вот и сейчас какие-то новые чувства, глубокие и сложные, наполняли все существо ученого. Его уже звали суровые хибинские тундры - эта "окаменелая сказка природы", притягивающая к себе с какой-то властной, необъяснимо растущей с каждой экспедицией силой.

Время неумолимо подгоняло, его всегда не хватало, и Ферсману приходилось не только переосмысливать заново уже пережитое, но и заглядывать в будущее - мечтать и претворять свои самые смелые мечты в жизнь. Взгляд ученого невольно скользнул по рабочему столу и остановился на пухлой папке - рукописи его книги. Эта монография, посвященная драгоценным и цветным камням, была начата Александром Евгеньевичем еще в суровом 1918 году, писалась с бесконечными перерывами, хотя и владела его умом и сердцем почти постоянно. Теперь многолетний труд, казалось, был практически завершен, и Ферсман боролся с искушением поставить на нем точку. Он встал и, заложив руки за спину, стал медленно ходить по комнате, мысленно перебирая все написанное в этой дорогой для него и глубоко пережитой книге. Чередой проходили перед ним ее разделы и главы, расположенные в строгой и определенной последовательности, подобно образцам в минералогической коллекции.

Ученый рассказывал в своей книге о замечательных, дарах природы - самоцветах, об естественных геологических условиях и процессах их образования. Детально описывал он районы, где группируются отечественные самоцветы, - Урал, Алтай, Забайкалье, Крым, Туркестан, столь памятные по многочисленным поездкам 1912-1921 годов. За воспоминаниями дорогих его сердцу мест и любимых им картин самоцветов мысль неотступно приводила к одному и тому же определению научно обоснованных критериев, которые могли бы помочь целенаправленно вести поиск самоцветов в различных уголках нашей страны. В актуальности таких изысканий Ферсман не сомневался: цветной камень был и оставался неотъемлемым элементом культурного развития человечества, его значение определяется отнюдь не денежной стоимостью и приписываемыми ему свойствами. Истинная ценность камня иная - скорее духовная, чем материальная, призванная пробуждать и воспитывать в людях чувство прекрасного. Радостно было сознавать, что с каждым годом самоцветный камень приобретал все большее значение. Подтверждением тому было создание специализированного треста "Русские самоцветы", организовавшего на Урале постоянную добычу синего корунда, яшмы и других цветных камней. Все планомернее и шире вели свои изыскания экспедиции Академии наук, включившие в объект своих исследований и самоцветы. Сколько интересных сведений привезли участники этих экспедиций из Саян с их неповторимыми нефритом и фиолетово-синим лазуритом! Какие удивительные мраморные ониксы были обнаружены в Туркестане! И, наконец, совершенно неожиданные, любопытные данные были получены о территории почти неизученной Монголии.

Все результаты этих экспедиций были учтены Ферсманом в его работе - все, кроме данных по Монголии. А там, судя по всему, находился новый, исключительно богатый самоцветами район. Не переставая ходить по комнате, Ферсман пытался разрешить охватившие его сомнения: может ли он сейчас оставить без внимания монгольский регион и не включать его в свою работу, посвященную самоцветам Советского Союза? О, нет! Скорее всего, нет! Ведь соседняя Монголия тесно связана с нашей страной, с Сибирью, не только в геологическом, но и в культурно-историческом отношении. Еще издавна Европе была известна любовь монголов к цветному камню, но совершенно не ясны были происхождение этих камней и история их разработок. Теперь, когда в Монголии победила народная революция, начнется изучение и освоение ее природных богатств. Значит, задача ученого, его прямой долг - оценить возможности минерально-сырьевой базы братской страны. Ведь одна из величайших задач науки и состоит в том, чтобы своевременно предсказать и предвидеть.

Мысленно взор Ферсмана обратился к картинам Забайкалья, к границам с Монголией, где с геологической и геохимической позиций выделяется обширная полоса байкальского простирания, являющаяся носительницей драгоценных камней в Борщовочном и Адун-Чолонском хребтах. Эта полоса, связанная с глубинными дислокациями земной коры и внедрившимися по ним гранитным интрузиям, не обрывается у границы с Монголией, а уходит в глубь страны - в бассейны Онона и Керулена и доходит до самой Урги*. Здесь можно ожидать открытия месторождений пневматолитического происхождения - аквамарина, топаза, турмалина, флюорита.

* (Урга - прежнее название Улан-Батора, столицы Монгольской Народной Республику.)

Погружаясь в неторопливые раздумья, ученый снова опустился в кресло, призывая память восстановить все факты, связанные с самоцветами далекой Монголии. Да, ему уже доводилось видеть монгольские топазы - то золотисто-желтые, напоминающие наши из Адун-Чолона, то нежно-голубые - совсем как в копях Мокруши на Урале. Их доставил в Минералогический музей Академии наук в 1915 г. В. Москвитинов, работавший тогда переводчиком русской миссии в Урге. По его словам, месторождение топазов находилось в 50 верстах к востоку от Урги и на нем наряду с топазами добывали дымчатый кварц для изготовления очков. Но самые интересные данные неожиданно всплыли в начале 1917 г., когда один монгол доставил в Екатеринбург для продажи партию драгоценных камней. Среди них были уже знакомые топазы, разноцветные флюориты, голубовато-зеленая бирюза, дымчатые кварцы и, наконец, самые экзотические камни - пироп и хризолит.

Партию топазов прекрасного ювелирного качества весом 25 кг приобрел тогда В. Липин*. Не уступал по красоте топазу и флюорит**, отличавшийся удивительной чистотой, прозрачностью и необычайно красивым цветом - то розово-фиолетовым, то изумрудно-зеленым или янтарно-желтым, как бы наполненным жарким южным солнцем.

* (Известный екатеринбурский купец и ценитель камня.)

** (Флюорит, или плавиковый шпат, - минерал, фторид кальция, используется в металлургии, оптике, иногда как поделочный камень.)

Монгольский флюорит тогда очень заинтересовал Ферсмана, и он добился проведения специальных исследований этого минерала в Оптическом институте Петрограда. Надежды оправдались: флюорит из неведомого месторождения помимо своей красоты обладал всеми необходимыми техническими свойствами, присущими дефицитному оптическому сырью. И все же самые удивительные из минералов, привезенных монголом, были пироп и хризолит. Несмотря на небольшую величину этих самоцветов, В. Липин огранил их и получил весьма красивые, искрящиеся сочным натуральным цветом камни. Монгольский хризолит даже чем-то напоминал наш знаменитый уральский демантоид, несколько уступая ему в блеске, а вот пироп... Ферсман живо, не напрягая памяти (все камни, хотя бы раз им увиденные, жили всегда в его сознании), представил себе пироп. Да, монгольский пироп был необычен: он то загорался каким-то тревожным кроваво-красным огнем, то мирно горел оранжево-красным теплым пламенем костров. Воистину "огненный камень"! Один из самых легендарных и загадочных камней в семействе красных самоцветов!

Лучшими красными камнями во все времена считались рубин и благородная шпинель - лал. Они не знали себе равных, пока не появился этот удивительный красный гранат, как бы вобравший в себя неукротимый жар подземных глубин. Особую ценность приобрели кроваво-красные и рубино-красные пиропы; дабы придать им коммерческую ценность, их стали называть богемскими и капскими рубинами. Этот камень под названием анфракс, или карбункул, был исключительно популярен на Руси, его даже называли "господином всех камней".

Ферсману вспомнились любопытные сведения из старинного русского "Азбуковника", относящиеся к карбункулу: "Камень зело драг и всем камням господии, виден, аки уголь, и нощию светит". Ночью светит! В этих скупых строках "Азбуковника" и в трудах многих древних авторов - от Геродота до Аль-Бируни - упоминается о каком-то загадочном свечении красного минерала, в котором нетрудно угадать пироп. Любопытно, что и монгол, привезший пиропы в Россию, уверял, что камень этот светит в ночи, как раскаленный уголь в костре. Что за всем этим кроется? Очередное "магическое" свойство драгоценного камня или реально существующее физическое свойство минерала? Ведь известны же сейчас многие минералы, люминесцирующие под воздействием трения, давления или облучения их ультрафиолетовыми и рентгеновскими лучами! Возможно, - думал Ферсман, - что существует в природе какой-то новый, неизвестный пока нам вид люминесценции, связанный с изменением состояния кристаллического вещества. А если учесть, что пироп образуется на больших глубинах в условиях сверхвысоких давлений, то возникает вопрос: не вызывается ли самосвечение этого минерала своеобразной "разрядкой" его, снятием тех гигантских напряжений, которые он испытал в земной коре?

Да, пироповый гранат с его необычными свойствами и геологическими условиями образования заслуживает специального изучения. Как жаль, - размышлял Ферсман, - что в России нет собственного пиропа. Его под названием "карбункул" или "анфракс" издавна привозили из заморских стран, неизвестно каких. Есть, правда, скупые сведения в "Азбуковнике" о том, что добывается анфракс в Африке, в Ливийской пустыне, в местности, именуемой Халкидоном. Возможно, что это название некогда существовавшего города или рудника, в котором в древности велась добыча легендарного камня. В средние века пироп был найден в центре Европы, в Чехии. Его обнаружили крестьяне прямо на полях вблизи Требницы, в Богемии, откуда он и получил свое название - "богемский рубин".

Действительно, по свидетельству Ансельма Боэция де Боота*, богемский пироп иногда достигал величины лесного ореха, и тогда его цена равнялась стоимости настоящего рубина. Вскоре пироп стал национальным достоянием чешского государства, сделался символом его свободы. На базе богатейших россыпей пиропа возникло крупнейшее по тем временам гранильное производство, и в течение трех веков процветала торговля чешским гранатом. А затем чешскому пиропу был нанесен удар: в Южной Африке вместе с алмазами в значительных количествах был найден более высококачественный пироп - "капский рубин".

* (Ученый XVII в., знаток самоцветов, автор книги "История ценных камней".)

Так закончилась безраздельная монополия чешского граната. Пытаясь конкурировать с "капским рубином", чешские предприниматели понижали цены на изделия из пиропа, качество же самих изделий падало, и некогда модный самоцвет совершенно обесценился и превратился в дешевое украшение.

Но рынок есть рынок, у него свои законы. И, как знать, может еще возродится слава чешского граната? Теперь же Ферсмана гораздо больше занимал другой вопрос: является ли пироп, открытый в Южной Африке, постоянным спутником алмазов или он встречен с ними случайно? В этом плане были чрезвычайно интересны и находки пиропа в совершенно неизученной Монголии. Но где местонахождение этого пиропа? Каково геологическое строение района его распространения? Никаких сведений на этот счет не было, если не считать скупого указания того же монгола о находках огненного камня к югу от Урги. Однако и эти данные не были подтверждены работами экспедиции Академии наук (1924 г.), которую возглавлял Владимир Ильич Крыжановский. Местонахождение монгольского пиропа по-прежнему оставалось тайной. Как же теперь путем геологических и геохимических предсказаний решить, где надо искать пироп? Ферсман был убежден, что весь геологический поиск должен строиться по принципу: найти можно только то, что ищешь, и только то, что при сочетании геологических и физико-химических условий может и должно в каждом конкретном районе находиться. Только научный прогноз, который толкает и направляет мысль, заостряет глаз на поиск определенного объекта, приводит к реальным результатам.

Ферсман располагал двумя фактами для прогнозирования поисков пиропа в Монголии. Тот факт, что пироп образуется в условиях сверхвысоких давлений, определял его распространение в природе, приуроченности к самым глубинным породам, таким как кимберлиты* Южной Африки или близкие им базальтовые брекчии Чехословакии. И те и другие заполняют воронкообразные вулканические жерла - диатремы, свидетельствующие о грандиозных взрывах в земной коре. Через эти вулканические каналы скопившаяся под большим давлением и насыщенная газами магма стремительно поднималась вверх, захватывая на своем пути обломки обрушавшихся под ее напором горных пород. В это вихревое движение вовлекались и наиболее глубинные обломки из мантии Земли, представленные перидотитами**. Именно перидотиты были материнскими породами для чешских пиропов.

* (Кимберлит - горная порода ультраосновного состава, иногда содержащая алмазы.)

** (Перидотит - глубинная ультраосновная магматическая порода, состоящая главным образом из оливина и пироксена.)

Другой факт, что монгольский пироп был вкраплен в черную шлаковидную породу, с несомненностью свидетельствовал о принадлежности ее базальтам*, весьма характерным для Монголии, на территории которой кайнозое** так мощно проявился вулканизм. Однако это был необычный базальт! В черной ноздреватой массе его наряду с пиропом содержались мелкие стяжения яйцевидной формы из прозрачного оливина - хризолита и пироксена - так называемые оливиновые бомбы. Вот он ключ к разгадке! Ведь оливиновая бомба не что иное, как перидотит - исходная материнская порода пиропа. Значит, пироп надо искать среди молодых базальтовых толщ Монголии. В них должны быть какие-то прорывы, вулканические жерла с глубинными включениями, содержащими пироп и его спутник хризолит! И словно встрепенувшись от толчка пронзившей его мысли, Ферсман поднялся, привычно погладил жесткий ежик волос и шагнул к столу. Включив настольную лампу под зеленым стеклянным абажуром, он принялся быстро писать, время от времени поглядывая на географическую карту Центральной Азии. Все уже было продумано в ночной тишине. Теперь неутомимая мысль только оттачивалась и переходила на страницы, исписанные мелким, бисерным почерком.

* (Базальт - эффузивная основная порода, образовавшаяся из излившейся на поверхность магмы.)

** (Кайнозой - новейшая эра геологической истории Земли.)

Раннее весеннее утро застало Ферсмана за рабочим столом. Несмотря на бессонную ночь, творческий накал ученого был велик; глядя на окна, светившиеся в первых лучах солнца, он победно улыбался, - сделан еще один научный прогноз. Его смелое творческое воображение обрисовывало границы громадного Монголо-Охотского геохимического пояса - от Урги до Охотского побережья. Эта территория должна дать месторождения многих драгоценных камней, кварца, флюорита, полиметаллических руд. А в молодых вулканических районах Монголии должны быть найдены пироп и хризолит. Надо искать! Будущее таит в себе столько интересных открытий!

предыдущая главасодержаниеследующая глава














Rambler s Top100 Рейтинг@Mail.ru
© Карнаух Лидия Александровна, подборка материалов, оцифровка; Злыгостева Надежда Анатольевна, дизайн;
Злыгостев Алексей Сергеевич, разработка ПО 2008-2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник: 'IzNedr.ru: Из недр Земли'